Леонид Волков о российской медиасфере

, глава кампании Алексея Навального, опубликовал в фейсбуке пост, тезисно излагающий суть наблюдений за современным состоянием рунета. «Мы и Жо» перепечатывает запись с разрешения автора. В ближайшее время мы опубликуем разбор и конструктивную критику этих тезисов.

(прим.ред. — исправлены опечатки, сделано выделение полужирным).

Несколько важных тезисов про распространение независимой информации.

  1. Проникновение интернета в России — свыше 70%, но это ничего не значит. Политические новости в интернете по-прежнему узнает сугубое меньшинство — может быть 8-10% или даже меньше, несколько миллионов человек. Для остальных интернет — это игры, одноклассники, видео, знакомства — но не информация об окружающем мире.

  2. На этом зиждется зыбкая монополия Кремля на информацию. На том, что, как это ни парадоксально звучит, интернет-аудитория смотрит телевизор. Попробуйте купить ВКонтакте или в Одноклассниках рекламу оппозиционного митинга, независимого кандидата на выборах или еще чего-нибудь такого — официально, через агентство, через популярные паблики или как угодно еще — у вас не получится (пробовали десятки раз).

  3. Единственная массовая (т.е. выходящая по охвату за пределы этой аудитории в несколько миллионов человек) площадка в России, которая сейчас не цензурирует политическую информацию, а также позволяет продвигать ее за деньги — это /Youtube. Поэтому основной фронт борьбы Кремля против интернета в 2018 году и далее будет фронтом борьбы с Google.

  4. Активный «политический» в России, равно как и активный «политический» — это несколько десятков (даже не сотен) тысяч человек; это все равно важная аудитория (в ней много лидеров мнений), но через нее невозможно достичь сколько-то массового охвата живых людей.

  5. Оставшиеся независимые и полунезависимые СМИ тоже работают лишь на эту аудиторию в несколько миллионов человек, механизмов для ее расширения у них нет. И даже при этом они сталкиваются с давлением, огромными рисками, финансовыми проблемами и всем таким прочим.

  6. Можно придумать кучу клевых образовательных, просветительских, каких угодно проектов для широкой аудитории (за пределами этих нескольких миллионов), вопрос всегда будет в одном — а какие будут каналы распространения информации?

  7. Скажем, взять, напечатать газету и раздать ее так, чтобы более или менее все интересующиеся политикой граждане России ее прочитали — это 30-50 млн рублей только на тираж. Не считая логистики, хранения, распространения, рисков изъятия и всего такого.

  8. Поэтому для Кремля так важно, чтобы люди по-прежнему не ходили в интернет за политической информацией. В , Танчики и Тиндер — сколько угодно. Именно для этого существуют фабрики троллей. Что, кого-то может переубедить в его взглядах сотня однотипных хейтерских комментов? Нет. А вот что она может и успешно делает — так это создать впечатление, что «политика — грязное дело», что «интернет — это помойка». В телевизоре, у Киселева-Соловьева, все просто и понятно, все логично выстроено, разжевано и разложено. А тут надо продираться через наслоения и хитросплетения. Да ну нафиг! Задача всех бот-фабрик — повышение силы белого шума до такого уровня, который делает сигнал неразличимым.

  9. И тем не менее, преодолевать эту информационную блокаду можно. Мы измеряли после фильма «Чайка» информированность граждан — получалось около 35-38%, кажется (пишу по памяти), то есть куда больше тех 6 млн человек, которые собственно фильм посмотрели, и куда больше вот этой политически ангажированной интернет-аудитории, о которой я пишу. Мы измеряли и после «Димона», там вообще получалось за 60%. То есть реально удается сделать так, что «все знают». Несмотря на молчание телевизора.

  10. Для этого нужны очень мощные поводы, очень сильная подача, очень активное распространение, очень крутая инфраструктура. Но это реально. Наша структура штабов, которую мы с вашей помощью построили за время кампании и сохранили после кампании, является, безусловно, частью информационной инфраструктуры, и это одна из важнейших причин, почему именно региональные штабы Навального сейчас являются объектом мощного, скоординированного административного давления.

  11. Крупные митинги — единственная штука, которая работает в офлайне, помимо газет и листовок. Тоже измеряли несколько раз: в типичном городе-миллионнике после митинга с участием 5000 человек, о митинге, о его требованиях и т.д. знают примерно 25% опрошенных, то есть благодаря подготовке митинга (те же -ролики, листовки на улицах, информационные пикеты), его освещению местными СМИ и блогерами, его обсуждению на кухнях и в курилках достигается внушительный мультипликатор — в 50 раз больше людей знают о митинге, чем в чем участвует. И это тоже причина, почему митинги Кремлю так неприятны, а на штабы так давят.

  12. Я написал этот пост отчасти потому, что мне многие люди пишут: «А давайте сделаем вот такую штуку…», и довольно часто речь о прикольных штуках, но без понимания того, какими будут каналы распространения этих штук они не будут стоить потраченных на них усилий. «А давайте сделаем сайт, на котором будет вот такая вот классная информация» — это вообще не работает. Даже если она будет суперклассная, туда зайдет только политически активное ядро, то есть мы сагитируем уже сагитированных.

  13. А отчасти потому, что надо четко понимать: информационную блокаду в принципе пробивать можно и мы единственные сейчас у кого для этого есть ресурс. Его надо просто использовать с умом и по действительно годным поводам, тогда из этого выйдет толк. Работают митинги, работают листовки, работают крутые, хорошо сделанные YouTube-видео. Наша главная задача сейчас — в каждом регионе построить такой информационный канал, который будет за пределы политизированной тусовки выходить. Дотягиваться до живых людей и перетягивать их на сторону добра.

  14. Если будут нащупаны методы, которые в промышленных количествах позволяют менять структуру потребления информации, делать интернет (а не телевизор) основным источником именно политических новостей — политическая монополия Кремля схлопнется очень быстро, переход количества в качество будет незамедлительным.